Гримерка

БРАВАЯ ЛЕВАЯ ГВАРДИЯ
Неумирающему «мужскому дню» 23 февраля посвящается

Кто поспорит, что молодость — лучшая жизненная пора? Четкие временные границы назвать затруднительно, но есть верные приметы: паспорт в раскрытом виде подается легко, без заминок и смущения; время суток на «день» и «ночь» делится чисто условно; отсутствие опыта заменяется дерзостью, а ежедневное «изобретение велосипеда» считается личным достижением. В случае с актерами, пожалуй, следует добавить еще и закономерное полуузнавание на улицах — тревожное ощущение «дежа вю» уже возникает, но длительное разглядывание лица в упор, как правило, нужного результата не дает. Но пройдет еще немного времени — и узнавать начнут, и фамилии перестанут путать и перевирать, и потянуться брать автографы, интервью…
Все это — лишь увертюра к основной теме. Она же такова: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом (в нашей иерархии — народным артистом). А значит — ать-два, левой — правой, носок тянем, на соседа не заваливаемся, строй держим ровненько: на плацу самого левого из всех правых Театра драмы и комедии — гвардейцы-гасконцы из «Сирано де Бержерака». Пятеро молодых, но уже успевших показать себя актеров — Алексей Тритенко, Александр Кобзарь, Дмитрий Суржиков, Михаил Кукуюк, Александр Варун. Эту же неразлучную компанию можно увидеть и в «Ромео и Джульетте». Правда, от благородных французских манер здесь не остается и следа: перед нами — нагловато-развязные задиры из двух враждующих мафиозных кланов. Но не подумайте, что весь удел их — быть свитой при герое: у каждого есть сольные партии, мгновения триумфа на самой что ни на есть передовой линии сцены. Итак — шаг вперед, на «первый-второй» рассчитайсь!

Есть одно старинное, давно списанное в утиль актерское амплуа: комик-буфф. Объяснение значения этого загадочного довеска заняло бы много времени, но вы не ошибетесь, если, пофантазировав, представите, что «буфф» — это нечто вроде фонетического эквивалента эффекта разорвавшейся бомбы. Кстати, последним сравнением характеризуется не только эксцентричный темперамент самого артиста, но и взрывоопасная эмоциональная реакция зрительного зала. Так вот, Миша Кукуюк способен производить на сцене мини-ядерный-«буфф». Прибыв из сказочной страны ТЮЗа на Липках, имея в актерском багаже, среди прочих, две интересных работы — Меркуцио и Лыняева («Волки и…»), Миша совершенно непринужденно влился в ряды актерского состава Театра драмы и комедии. Но поскольку Эдуард Митницкий к комедиям и прочей «развлекаловке» относится прохладно, довелось Кукуюку сыграть для начала Жака в спектакле «Море…Ночь…Свечи…» — эдакого инфантильного увальня, пытающегося найти ответ на один из бесчисленных вопросов «почему?». Но в героизме, с которым он подбирается к страшному ответу, в мужественном желании непременно заглянуть за грань жизни, скрывается подлинный трагизм извечного стремления наконец-то повзрослеть, стать мудрее, и, как следствие, несчастнее… Впрочем, роли комические тоже не заставили себя ждать: Боб («Врем чистую правду»), Страфорель («Тайна страсти жгучей»), Сиро («Комедия о прелести греха»), Лепорелло («Соблазнить, но не влюбиться»). Последняя по времени работа — Меркуцио в «Ромео и Джульетте» А. Лисовца. Из ТЮЗовского балагура-весельчака Кукуюк-Меркуцио превратился в зачинщика уличных потасовок, избирающего нападение лучшим методом защиты. Но есть у Кукуюка-Меркуцио монолог (разыгрываемая перед друзьями сценка после бала), в котором энергия героя вновь направлена на то, чтобы позабавить, рассмешить, отвлечь от мрачных мыслей. И в этой эскападе шуток, пародий, импровизаций так легко узнается обаятельный, хронически непунктуальный, но непременно театрально кающийся Миша Кукуюк…

С Димой Суржиковым я на какое-то время совпала в процессе учебы в КНУ театра, кино и телевидения имени И.К. Карпенко-Карого. Он выпускник 2003 года, курса (как, кстати, и Михаил, только курсом ранее) Николая Николаевича Рушковского. К актерам, чьи студенческие работы в течение четырех лет смотришь на сцене учебного театра, испытываешь особую нежность — ведь это не только твое поколение, но, вполне возможно, будущие коллеги. В памятном дипломном спектакле «На дне» Дима сыграл Сатина. И это было так по-взрослому уверенно, с такой приметливостью в деталях и поразительным перевоплощением в спившегося философа дна жизни. Откуда взялась у двадцатилетнего актера такой правдивой желчи отчаяния и сарказма?! Тогда пришлось испытать смесь восхищения и гордости (в том студенческом спектакле, надо подчеркнуть, все работали на очень высоком уровне) за свое поколение, честь которого отстояли эти ребята. Казалось, что после роли Сатина Диму не просто «возьмут», но непременно пригласят в любой из киевских театров. Нет, не пригласили… Потом был короткий период работы в Свободном театре, Микола Задорожный в «Украденном счастье» в «Сузір’ї» и, как запоздалая (к счастью, не на годы), но торжествующая справедливость — зачисление в труппу Театра на левом берегу. Сейчас Дмитрия можно увидеть феерическим Лепорелло («Соблазнить, но не влюбиться»), капитаном Карбоном («Сирано де Бержерак»), чутким, все понимающим Бенволио («Ромео и Джульетта»); он готовиться сыграть Месье де Жеркура в «Опасных связях» и Налогового инспектора в «Очереди». Какими они будут, пока не знает никто, но всех героев Димы, таких непохожих, неизменно роднит мелькнувшие чуть растерянная солнечная улыбка и лучащийся голубым небом задумчивый взгляд…

Саша, по-видимому, принял слишком близко к сердцу идиому «ученье — свет» и после окончания актерского курса в все том же КНУ им. Карпенко-Карого остался там на второй «срок» изучать премудрости режиссуры. Тем не менее, в штатном расписании театра он числится как актер, а в сердцах половины женского состава как… Дон Жуан. Да, да, это именно он, Саша Кобзарь, произносит со сцены цинично-расчетливую формулу: «Соблазнить, но не влюбиться». Правда, это не останавливает восхищенных зрительниц: по бдительным наблюдениям администрации, многие смотрят спектакль несколько раз кряду. Сделаем соответствующие выводы: страстным поклонницам пришелся по душе задумчиво-меланхоличный мачо, изредка теряющий голову от любви, но, в конце концов, неизменно отдающий предпочтение философии. А еще Александр — безрассудно смелый, по-мужски немногословный Абрам из «Ромео и Джульетты», по-дружески преданный Ле Бре из «Сирано де Бержерака»; в перспективе — роль Бизнесмена в современной пьесе «Очередь». А что касается второй специальности, то недавно Саша сыграл режиссера Ллойда Далласа в аншлаговой комедии «Зрители на спектакль не допускаются». Надо сказать, он очень органично смотрится за режиссерским столиком, когда своей сдержанностью и мнимым хладнокровием в одиночку пытается противостоять шквалу актерских эмоций…

Двухметрового роста розовощекий крепыш, громогласный и шумный, по-детски непосредственно реагирующий на происходящее — Алеша Тритенко — прибыл в столицу нашей родины из Днепропетровска транзитом через Одессу, где за неполный сезон успел сыграть в «Ричарде III» Шекспира, «Мачехе» Бомарше и «Вишневом саде» Чехова. Надо же такому случиться, но роль Яши из «Вишневого сада», игранная еще в Одессе, оказалась кстати и в «Левобережке». Правда, играть все равно пришлось двух разных персонажей: скромного, девственного — в спектакле Л. Хейфеца, и холеного, обнаглевшего, расчетливого — у Л. Зайкаускаса. Вот так, товарищи, столица влияет на неокрепший актерский организм. Потом был тоже не подарок — хвастун и выскочка де Вальвер в «Сирано де Бержераке». Но, что удивительно, эти, по сути, негативные персонажи в исполнении Алексея вызывают жалость, сочувствие, и даже (о, ужас!) некоторую симпатию. Потому как эти «злодеи» столь честны, простодушны и искренни в своих коварных замыслах, что на них, право же, грех обижаться. Все же убедительнее у Тритенко получаются герои добрые и симпатичные. Например, Тим Олгуди из «Зрителей» — недалекий, хоть и патологически старательный монтировщик сцены, с трудом изъясняющийся на русском, но беззаветно влюбленный в искусство. Или Балтазар из «Ромео и Джульетты», принесший весть другу о смерти любимой и готовый сам жизнь отдать, чтобы хоть как-то помочь в беде. Или Кристиан в том же «Сирано де Бержераке» — ошалевший от любви мальчишка, оказавшийся способным на подвиг и на серьезный, мудрый поступок. А еще Тритенко заметили «человеки с киноаппаратами»: пригласили сниматься сначала в рекламе, потом на телевидении, а уже к 8 марта обещают показать по «Интеру» фильм с его участием «Если любишь — люби». Так что, если любим, придется смотреть…

Сашу Варуна с предыдущим героем роднит лишь «альма матер» — Днепропетровское театральное училище, оконченное в 1997 году. Далее же — полная противоположность: спокойный, уравновешенный, слегка меланхоличный, хоть глаз с хитринкой выдает и наличие чувства юмора, и до поры скрытого «бесенка» (мелкого-мелкого). У Александра за плечами три театра: Днепропетровский молодежный, Днепродзержинский, Черкасский музыкально-драматический. В последнем ролей было много, хороших и разных: Густав из «Бала воров» Ануя, Лопахин и Трофимов из «Вишневого сада» (вспоминая историю Алексея, впору воскликнуть: «Все мы на Левый берег из чеховского сада вышли»), Иисус из «Варравы, или По ту сторону Голгофы» де Гельдерода, Герцог из «Чумы на оба ваши дома» Горина. «За кадром» осталось в несколько раз больше, чем названо, но дело ведь вовсе не в количестве, а в качестве. Глядя сейчас на Варуна на сцене Театра драмы и комедии, за уровень последнего переживать не приходится. На сегодня Саша играет в спектаклях «Сирано де Бержерак», «Ромео и Джульетта», «Наш городок», планируются вводы в «Зрителей» и «Мелкий бес», репетируется «Очередь». Речь пока идет об эпизодах, но не «проходных», а оставляющих след в памяти и обещающих непременно роли главные. В «Нашем городке» Саша играет совершенно замечательного юношу-почтальона, мечтающего, как водится, об университете. И он чем-то неуловимым (то ли интонацией, то ли отрешенностью от действительности и погруженностью в мир вымышленный, то ли своей типичностью, а, значит, причастностью к вечности) заставляет вспомнить героев Триера из «Догвилля» — рождающихся, порой, из сплава штриха и намека… (Главная же роль пока что случилась у Варуна в театре «Браво»: в «Хозяйке меблированных комнат» он играет начинающего писателя — «альтер эго» самого автора, Т. Уильямса; к тому же, в спектакле «И снова страсти роковые» Саша имеет честь быть сценическим мужем, впоследствии ею же и убиенным, самой хозяйки «Браво» Любови Титаренко — прим. ред.).

Данные зарисовки можно читать в произвольном порядке, прибегая к правилу алфавита, или же откликаясь на знакомые фамилии. Главное помнить, что финалы в этих пяти этюдах остаются открытыми — значит, возможны всяческие варианты и импровизации. Ведь гвардия — на марше, и марш этот только начинается.

Ирина ЧУЖИНОВА

Все статьи номера