Пойди в театр

Непредсказуемый Поклитару

25 и 26 января на сцене Театра им. И. Франко состоялась премьера балета «Веронский миф: Шекспирименты» театра «Киев модерн-балет» на музыку П. Чайковского, Г. Генделя и авторов эпохи Ренессанса. Либретто и хореография — Раду Поклитару (Молдова)

На спектаклях зрители уставали от впечатлений, не успевая их переваривать — динамика балета не просто энергичная, она бешеная. Чувствуется, что режиссер (а Раду Поклитару нельзя называть только хореографом) рассчитывал на эмоциональное потрясение — отсюда неожиданная смена ритмов и темпов, резкие подчеркнутые мизансцены и пластика. Зритель оказался в бурном водовороте событий и эмоций. И волна этого импульса буквально накрывала зрительный зал и не давала ни минуты передышки, сиюсекундно «подбрасывая поленья в огонь». Актеры же наслаждались игрой, и чувствовалось, что режиссер сумел их не просто увлечь своей идеей, но и убедил, что иначе ставить Шекспира просто нельзя! Проходных моментов в спектакле не было — каждая сцена была решена и логично выстроена.
Балет идет всего 1 час 10 минут и за это время на сцене происходит разгул фантазии постановщика. А фантазия у него очень богатая. Парадоксальная. И он стремился от души поделиться ее плодами со зрителями. Поэтому в спектакле — нагромождение всего, что возбудило воображение мастера: и театр теней, и нюханье героями кокаина и гомосексуальные страсти, и масса актерских приспособлений (стулья, декорации, условные двери, гомерический хохот в зал, а затем — рыдания).   Более того, он заставил танцоров декламировать сонеты и «Ромео и Джульетту» Шекспира. С этим хочется поспорить, так как декламация не удалась, наводя на мысль о том, что «пироги печет пирожник, а сапоги…»… Тем более, под музыку Чайковского.
Часто возникает вопрос — зачем, что получил зритель? Ответ найти трудно. Вообще, спектакль относится к разряду «зашифрованных», то есть требует постоянных комментариев и разъяснений. Шекспир любим и понятен потому по сей день, что  мысль у него всегда очень четкая, простая и ясная. В балете этого не наблюдается, зато отчетливо просматривается претензия на Бродвейское зрелище.
Теперь о романтике, которая так красиво заложена у Шекспира (например «О, быть бы на ее руке перчаткой!» или «Стань у окна, убей луну соседством»). Куда она подевалась у Поклитару? Я уже не говорю о любви. Без наркотиков Ромео не обратил бы внимания на Джульетту? Был откровенный натурализм (местами — вызывающий), была агрессия, внешние эмоции (увы, не внутренние!). Но любовь в балете «не живет». А ведь чтобы по-настоящему почувствовать и осмыслить первые важные открытия (первая любовь, первый поцелуй) — необходимо иметь меру собственного отсчета, помнить то первое впечатление. В зале было много подростков — какое впечатление о таком «отсчете» они унесли после просмотра? И почему все самое плохое, что бывает у любой эпохи, режиссер решил вынести на сцену? Акценты сместились, и было совершенно непонятно: о чем же спектакль? И сильных, захватывающих танцевальных номеров мы тоже не увидели. А ведь все-таки заявлено, что это балет. Мрачные декорации Андрея Злобина, весьма условные и невыразительные костюмы Анны Ипатьевой. Несколько оживлял действие художественный свет (Елена Антохина), и в эти мгновения вспоминался чудак-Шекспир, который воспевал всю жизнь любовь, как самое прекрасное чувство на земле.
После балета осталось ощущение, как после яркого фейерверка: он вспыхнул, затрещал, все с восхищением любовались, а когда он растаял в небе — все тут же о нем забыли и разошлись по своим делам.

Оксана Денякова

Все статьи номера