Крупный план

Александр Вратарев: “Все на свете – к лучшему!”

Кто только ни пел песни на стихи Александра Вратарева: Анна Герман, Юрий Гуляев, Майя Кристалинская, Тамара Миансарова, Джордже Марьянович, Радмила Караклаич, Дмитрий Гнатюк, Назарий Яремчук, Иосиф Кобзон, Юрий Богатиков, София Ротару, Людмила Гурченко, Николай Караченцов, Тамара Гвердцители, Валерий Леонтьев, Александр Малинин, Павел Зибров, Владимир Винокур, Лилия Сандулеса, Наталия Могилевская, Иво Бобул и даже солнечный клоун Олег Попов.
Александр Вратарев — автор песен к легендарной постановке «Варшавской мелодии» с Адой Роговцевой в Киевском театре имени Леси Украинки. Его пьесы поставлены сегодня в театрах Украины и за рубежом. Только в киевских театрах с успехом идет более десятка пьес, в создании которых принимал участие Александр Львович.
«Вначале было слово…»
— Александр Львович, как сложить песню?
— Да запросто! Без проблем! Вы что, в маршрутках не ездите, FM-радио не слушаете? «Хип–хоп — маньяки на острие атаки!», «Жениха хотела — вот и залетела»… Известный киевский режиссер в воспитательных целях иронично декламирует нерадивым студентам: «Меня зовут Вова, я знаю три слова!» Лихо, афористично, присутствует также «сестра таланта»… Однако, какая глубокая пропасть между этими слоганами и настоящими песенными стихами, скажем: «Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду»!

— Для песни необходимы серьезные стихи?
— Глубокомысленные — далеко не всегда, а настоящие — безусловно. Песня — понятие очень емкое и сложное. Абсолютно не правы, на мой взгляд, те, кто разделяет стихи и музыку. Правда, сейчас слово «стихи» произносят крайне редко. Говорят — «слова» или «текст», а зачастую вообще не называют имени поэта. Последнее время перестали называть и композиторов. Для некоторых «авторов» это спасение, поскольку многое из того, что сегодня звучит в эфире, и песней-то не назовешь…
На самом деле поэзия и музыка в песне слиты воедино. Они как сиамские близнецы — разделение редко не приводит к печальному исходу…

— А почему Вы начали писать песни? И почему среди них так много сюжетных?
— Знаете, как отвечают первоклашки? Начиная с последнего вопроса.
Я пел в консерваторском хоре — на подготовительном отделении, поскольку не имел музыкального образования. Дело в том, что в последние школьные годы у меня открылся голос — этакий диковатый рыкающий баритон. Сейчас, слава Богу, это прошло. Хотя стоит мне чуть простудиться — и я снова начинаю пугать людей… Руководителем хора был Александр Григорьевич Раввинов, очень известный в Киеве хормейстер. Дирижировал он весьма темпераментно. Представьте себе маэстро, который, воздевая ладони к небу, одновременно локтями подтягивает брюки… Это был великолепный мастер, настоящий учитель и очень душевный человек. Люди, причастные к музыке, боготворят его до сих пор. Я пел у него в партии басов. Но моя певческая карьера не сложилась.
Через несколько лет я встретил Александра Григорьевича возле Золотых Ворот. Тогда он руководил замечательным хором мальчиков. Я к тому времени работал наладчиком вентиляционного оборудования и сподобился сочинить несколько популярных песенок. Александр Григорьевич попросил прочитать стихи. Слушая, он стал болезненно морщиться, всем своим видом выказывая недоумение. «Ну, вот, я прихожу к своим детям, показываю твою песню, а они спросят, про что это. Ну, люблю, ну, ловлю, ну, зеленые листья и падают каштаны… Зачем? Я это и так вижу. Ты напиши, чтоб было интересно. Надо, чтобы происходило что-то. Ты расскажи мне историю. А иначе твои слова не нужны — музыка справится сама. У тебя, дружочек, нет главного — сюжета, нет театра». Это достаточно наивное объяснение заставило меня задуматься. С тех пор стараюсь писать сюжетные вещи.
Мой театр песни — это Окуджава, Галич, Высоцкий, Андрей Миронов, Николай Караченцов. И, конечно, Ив Монтан. Это мой кумир. А вообще-то песни я начал писать… от недостатка времени. Я всегда мечтал писать просто стихи, а еще больше — прозу. Но так случилось, что вечно не было времени. После школы я работал на заводе, заочно учился в институте, играл в футбол, пел в профессиональном джазе. Потом работал наладчиком, мотался по командировкам. Для усидчивой литературной работы времени не было. Но жизненные университеты прошел серьезные. На ходу, на бегу, на лету кое-что рифмовал. Так случались песни.

— И в один прекрасный день Вы «проснулись знаменитым»?
— Я не «проснулся», а чуть не свалился. Мы вкалывали на Евпаторийском молочном заводе — налаживали вентиляцию под самым перекрытием. Работали даже в воскресенье. Вдруг снизу закричали: «Эй, там твою песню в «Добром утре» передают!»
Это был 1965 год. А песня была — «Идет девчонка» с композитором Леонидом Вербицким. Вскоре ее запел весь Союз, все популярные исполнители и, главное, ее запели в застолье! Это камертон удачи. Девчонка идет до сих пор…
Смешная челка,
половина неба в глазах —
Идет девчонка,
с песней на устах…
Уже совсем недавно, когда проходила избирательная компания Ельцина, в Москве, на Красной площади, возле Собора Василия Блаженного соорудили огромный помост. Там пели самые популярные эстрадные исполнители и коллективы. Во время выступления группы «Доктор Ватсон» (они пели именно «Девчонку») на сцену выбежал Борис Николаевич и стал энергично выплясывать.

— Эти кадры, понимаешь, облетели мир?
— Ага, «смешная челка» выручила Ельцина!

— Александр Львович, кого Вы считаете своим учителем?
— После нескольких удачных песен меня заметили мэтры. Среди них был Игорь Шамо, мой первый настоящий учитель. Наше знакомство произошло весьма забавно. Я пришел к нему, нажал кнопку звонка. Дверь открыл высокий, лысый, очень красивый человек и сразу повернулся ко мне спиной, закрыв собою дверной проем. Это было неожиданно… Игорь Наумович стоял, пригнувшись, широко раскинув руки, как футбольный вратарь. Я заглянул в квартиру через его плечо. По коридору, сверкая блюдцами глаз, будто собака Баскервилей, мягкими скачками несся огромный дог. Композитор принял удар на себя, затолкал собачку в комнату направо. Очаровательно улыбнулся: «Извините, это Нота». Потом мы с ней подружились. Вообще, я заметил у знаменитых композиторов пристрастие к большим собакам. У Игоря Поклада живет роскошный огромный черный терьер по имени Дема, он мой старинный друг. У Александра Злотника — красавица-долматинка Лиза.
Впрочем, не у всех хороших композиторов большие собаки. Исключения только подтверждают правила. У Владимира Быстрякова — крошечный карликовый пуделек с величественным именем Рамзес. У Рамзика блестящая родословная. Он, так сказать, из семьи Блохиных-Дерюгиных.

— А у Вас?
— А у нас — дочь Рамзеса. Щенка Володя подарил в день рождения моей Ирише. Сначала, поскольку Лушин папа носит имя фараона, мы назвали ее торжественно Лу-Лу. Но она такая маленькая и смешная, что «Лушка» ей подходит куда больше.

— И все-таки, как проходили Ваши уроки у Шамо?
— Уроки его были предметны, непродолжительны, но эффективны. Я до многого доходил своим умом, но есть вещи, которые следует постигать вместе с учителем. В песне есть подводные камни, которые надо научиться обходить. Скажем, Игорь Наумович садился к роялю и напевал припев песни о Херсоне неких преуспевающих авторов. Глубоко затянувшись любимой «беломориной», он без тени улыбки назидательно говорил: «Никогда не пиши таких припевов: «Херсон, Херсон!», с большой паузой между первым и вторым слогом!»

— На днях в общежитии театрального института молодой человек, занимаясь уборкой, пел, шуруя шваброй:
Пусть привяжут к столбу,
выжгут мету на лбу —
разорвите железные цепи.
Мы видали в гробу
всех, кто нашу судьбу
распинает, корежит и лепит.
Его спросили: «Что ты поешь?» Он ответил: «Высоцкого»…
— Если это студент приписал зонг из «Экватора» Высоцкому — это, что ни говори, делает честь нам со Злотником. Хотя отзывы действительно противоречивы. Меня удивляет, что те, кто поначалу хвалил «Экватор», потом стали называть его провальным. Они имеют в виду финансовую сторону дела. Я не хотел бы вдаваться в подробности, хотя я с большим уважением отношусь к генеральному продюсеру, человеку, без которого ничего бы не состоялось, — Сергею Витальевичу Герасимову. Здесь сказалось многое: и его доверчивость, и деликатность, и неопытность в делах шоу-бизнеса. Не было соответствующей поддержки со стороны власти. А реакция зрителей объективней любой критики — зал на протяжении 30–35 минут не отпускал артистов, никто не хотел расходиться. А исполнители наши — это совершенно юные ребята, ни одного громкого, раскрученного имени. По степени одаренности они в состоянии поспорить с самыми именитыми звездами. Они невероятно искренни, они делились энергетикой молодости, таланта, открытостью сердец. Им нравилось то, что они делают, реакция зала согревала их. Ну, а те чувства, которые все создатели мюзикла испытывали в такие моменты, мне бы хотелось пережить еще хотя бы раз в жизни.
К счастью, второе пришествие «Экватора» все-таки осуществилось.

— Вы работаете и в Киеве, и в Москве?
— Долгие годы за мною на Украине тянулась худая слава «російськомовного шлягерника»: «Сидить у Москві і клепає...» Это теперь «шлягер» — слово поощрительное. Прежде оно было бранным. Действительно, я пишу на двух языках. Долгое время работал в Москве, где у меня множество друзей. Горжусь тем, что мои песни поют Кобзон, Малинин, Леонтьев, Гурченко… Счастлив дружбой с удивительным артистом Николаем Караченцовым. Без него не было бы «Леди Гамильтон» Однако — «Клич мене», «Три трембіти», «Кохати час», «Пісні мої, пісні», «Летять ластівочки», «Явори», «Грона калинові», «Музика рідного дому», «Жоржини», «Все золото світу»... «Три трембіти» на музыку Мирослава Скорика часто объявляют как народную.
Три трембіти
на три боки
розкидали сум глибокий....

— Среди ваших соавторов не только известные украинские и русские композиторы, но и Кальман, Штраус…
— Так получилось, что лет 10 назад ко мне обратились из театра оперетты со странным предложением — перевести на украинский язык стихи к пьесе «Моя прекрасная леди». Я удивился, но сказал, что попытаюсь. Поставил единственное условие: это будет не перевод, а новые стихи на ту же тему. Потому что переводить песенные стихи совершенно невозможно. Здесь много условностей — мешает ритмика, мешает другая фонетика. Они согласились. С театром оперетты у меня были особо теплые отношения. Мой друг и замечательный режиссер Владимир Владимирович Бегма привлек меня к работе в этом театре, там была поставлена моя первая оригинальная музыкальная пьеса «Песни Арлекина», музыку написал Мирослав Михайлович Скорик. Это было 25 лет назад. И до того я писал немало песен для фильмов и спектаклей. Ну, а что такое музыкальная пьеса? Она состоит из музыки и стихов. Три часа поют твои стихи на музыку Френсиса Лоу… «Моя чарівна леді» прошла успешно.

— А как сами артисты отнеслись к тому, что Элиза Дулитл, Сильва и Марица запели на украинском языке?
— Следующей работой была «Сильва». Музыка Кальмана гениальна настолько, что и сейчас легко выиграет соревнование со всеми супершлягерами. Когда актеры узнали, чем я собираюсь заниматься, они чуть ли не отлупить меня хотели… Но решили попробовать. Все вместе работали — Сергей Константинович Смеян, Оля Каминская, Фемий Мустафаев, Володя Шейко… Я ничего не изобретал! На совершенно великолепную музыку Кальмана писал наші українські вірші! Уже много лет они поют ту же «Сильву» чистісенькою українською мовою и очень довольны! Возможности украинского языка в вокальном плане безграничны. Я не делал кальку с русского — просто писал свои стихи на заданную тему. Скажем, знаменитое «Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось?» выглядит так:
Ти пригадай
троянду ніжну червону,
ти пригадай
срібну краплину роси...
Это очень легко поется и, сливаясь с музыкой, создает очаровательную атмосферу.
А после «Сильвы» на украинском запела Марица, потом Голландочка и еще, и еще… Посмотрите на афишу театра. Кроме того, мы с Покладом написали для Театра оперетты «Сон у різдвяну ніч» и «Такое еврейское счастье».
В других театрах тоже идут мои музыкальные спектакли. В ТЮЗе я много работал с Виктором Сергеевичем Гиричем. Мы создали несколько детских музыкальных спектаклей. Очень люблю «Мою чарівну Пеппі» с Игорем Покладом. «Замахнулись и на товарища нашего Шекспира»: во всем мире идут мюзиклы по «Ромео и Джульетте» — и мы сделали свой спектакль. Вячеслав Назаров написал очень хорошую музыку — современную, молодежную, нервную. Например, знаменитая сцена встречи компании Ромео с кормилицей Джульетты решена в совершенно нормальном агрессивном рэпе:
Поглянь — поглянь —
спідниця і штани.
Чого вони
чалапають сюди?
Бабця на меду,
йди собі, ату!
Краще я знайду
шльондру молоду!
Это, конечно, ерничанье. Там есть и печальные, философские стихи... Балетные сцены поставила замечательная Алла Рубина. Она очень необычный, экспрессивный и доброжелательный человек. В каком-то интервью у нее спросили: «Кто ваши любимые драматурги?» Она сказала: «Шекспир и Вратарев». Ну, как мне не любить Аллу Давыдовну?!

— Говорят, что хорошие поэты часто пишут «в стол»…
— Если так, то я неплохой поэт… Хотя, я не могу сказать, что не востребован. Но есть сочинение, лежащее, правда, не в столе, а на рояле Игоря Поклада — рок-опера «Ирод». Это сочинение суперсовременной формы. В основе — достаточно интересный сюжет, который мы почерпнули из Библии: о любви грозного иудейского царя Ирода к юной Мариамне из рода Маккавеев. Рассказывать сложно: там много всяческих сюжетных поворотов. Слушали, и читали, и хвалили это сочинение многие известные режиссеры, актеры. Среди них Армен Джигарханян, Николай Караченцов, Роман Виктюк, Эдуард Митницкий, знаменитый бас Анатолий Кочерга… Но пока что эта рок-опера лежит. Как долго она будет ждать своего часа — неизвестно. К сожалению, мы пока не нашли человека, который готов взять на себя финансовое обеспечение.
— Автобиографичны ли ваши стихи?
— Иначе не бывает. Хотя и не нами сказано: «Мысль изреченная есть ложь». Впрочем, стараюсь быть искренним.
В душе моей дни живут,
свечой на ветру горят.
И те, что прошли — плывут,
а те, что сейчас, — летят.
Роняет моя свеча
горячие капли слов.
Светлее всего печаль,
сильнее всего любовь.

— И напоследок — «фирменный» вопрос. Александр Львович, что такое счастье?
— Как в новой песне «Все на свете — к лучшему»:
Мы в этом маленьком кафе
с тобой встречаемся нечасто.
Двух чашек кофе на столе
вполне достаточно для счастья…
Беседовала Ирина ГАМИЛЬТОН

Все статьи номера