Гримерка

АЛЕКСЕЙ КЛИМОВ: “НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ СЦЕНЫ”

Сегодня Алексей Климов — ведущий актер Киевского камерного театра-студии «Дивний замок», с огромным количеством сыгранных ролей. Он истинно талантливый человек, обладающий всеми необходимыми актеру качествами — потрясающим обаянием и магнетизмом. Его игру невозможно не заметить — это всегда яркое и незабываемое зрелище, он абсолютно неподражаем.

Когда-то его дважды не приняли в театральный ВУЗ, но кто потерял больше? Конечно, не Алексей, получивший отличное актерское образование в театральной студии Алены Иванченко. Его приглашали на работу в различные киевские театры, но он отказался, поскольку верит в звезду родного «Дивного замка», ведущую его к желанным вершинам.
— Леша, как начинался твой творческий путь? Ты актером стать стремился с детства?
— Началось все банально. С раннего детства выступал на всевозможных утренниках и в детском садике, и в школе. А вот в 1993 году просто пришел посмотреть занятия театрального кружка во Дворце пионеров, где занималась моя одноклассница. Там на меня глянули и, почему-то, сразу оставили в кружке. А уже через неделю предложили роль в новой пьесе. Моим первым спектаклем стала «Снежная королева». Сначала хотели дать одну роль, потом появилась вторая, третья, четвертая… В результате я сыграл Ворона, а он, как известно — символ успеха, и хотя роль была небольшая, ее вывели через весь спектакль так, что Ворон оказался главным персонажем. С этого момента все и началось: стал участвовать в утренниках, спектаклях, конкурсах чтецов, концертах на площадях, в домах престарелых, культурных центрах. Был ведущим концертов во Дворце «Украина». Кроме театрального кружка занимался спортом (Алексей — мастер спорта в парном фигурном катании. — Прим. автора). Увлекся музыкой, академическим вокалом, играл на фортепиано. Педагоги даже прочили карьеру певца, говорили, что у меня уникальный тембр голоса — меццобаритональный тенор. Но, когда я услышал свое пение в записи, то очень долго не пел вообще, наверное, впечатлительный. А потом тяжело заболела и ушла из жизни Наталья Курилова, режиссер Дворцовского театра, где я занимался, и мы остались одни. Но на все воля случая, и на ее похоронах мы встретились с Аленой Игоревной Иванченко, тоже бывшей ученицей Натальи Куриловой. Наш коллектив ей понравился, и она пригласила нас в свой театр, которым руководила, на правах студентов школы. Со временем школа пополнилась новыми, интересными людьми и театральный процесс увлек меня полностью. Но так сложилась жизнь, что из всей пришедшей детской группы остался только я. Окончив школу-студию при театре и модельное агентство по разным дисциплинам, я стал выполнять в «Дивном замке» массу разных обязанностей: и актерских, и хореографических, и визажных. Сегодня, имея большой многолетний опыт, сам преподаю в школе. Кроме театра работаю в модельных агентствах, клубах, участвую в различных постановках. Педагогическая деятельность тоже быстро разрослась. Теперь преподаю женское и мужское дефиле, грим, визаж, хореографию, шейпинг, йогу. В 1999 году получил приз как лучший PJ — клубный танцор.
— Тебе интереснее быть актером на сцене или преподавателем в классе?
— Это абсолютно разные и несравнимые вещи. Очень люблю кому-то что-то рассказывать, делиться полученными знаниями, ведь от этого тоже зависит качество работы всей команды. Я никогда не даю сухой книжный материал, всегда ищу лучший рецепт, подходящий конкретному человеку. В основном это касается грима. Потому что, несмотря на существующие законы грима, у людей абсолютно разные лица, и один и тот же грим надо по-разному накладывать. А что касается сцены, то скажу одну короткую фразу — я без этого не могу.
— Твой первый спектакль в «Дивном замке»?
— Первый спектакль — это новогодняя елка, где я сыграл одного из 2 клоунов — весельчака и балагура. После чего были еще 2 роли: Штопор в постановке «Бумажной розы» Феликса Кривина для детской студии и Діда Піхта — в детской сказке в составе основной труппы театра.
— Скажи, маникюр — это часть твоего имиджа или необходимый элемент сценических образов?
— Просто я люблю ухоженные ногти у человека, независимо от их формы и длины. А в театре у меня много женских и мистических образов, где ногти иметь просто необходимо. Если бы у меня их не было, то пришлось бы наклеивать, а это не очень удобно. С ними я освоил особую пластику рук.
— Тебе сложнее играть массовый или моноспектакль?
— Когда играешь один, то переживаешь сам за себя, потому что все внимание зрителей сосредоточено только на тебе. Есть один получасовой пластический моноспектакль, где я занят, но там столько всевозможных событий, что он визуально растягивается во времени. Играть его действительно сложно. Но массовые спектакли играть все-таки тяжелее. Это большая нагрузка, среди исполнителей есть дети, есть массовые сцены, и если что-то сделано не так, то сразу нужно исправить, подстраховать. За собой следить не успеваешь абсолютно.
— В спектакле тебе интереснее играть одну роль или сразу несколько разных?
— Мне больше нравится играть сразу несколько ролей. Есть спектакли, которые я играю в одном костюме, и глядя на других актеров, которые за это время переодеваются раз десять, становится обидно, что я не могу сделать того же. Я люблю прятаться за какой-то элемент костюма, который привлекает внимание. Тогда я это уже не я, а тот или иной персонаж. Мне так легче вжиться в образ…
— Насколько нужна актеру похвала или критика?
— Актера обязательно нужно хвалить. Это своего рода стимул к дальнейшему творчеству и росту. Главное не перехвалить, иначе актер перестает работать и ни к чему хорошему это не приводит. У меня был такой случай, когда на протяжении девяти лет я о себе не слышал вообще ничего, кроме фразы: «А, Климов, ну с ним все понятно». И никакой ни похвалы, ни критики ни от кого со стороны.  Я не беру замечания режиссера на прогоне или на спектакле. Однажды я взбунтовался и потребовал, чтобы на меня обратили внимание и сказали правду, неужели все так плохо. Оказалось наоборот, все хорошо. Теперь периодически ко мне подходят люди и делятся своими впечатлениями.
— А какой Алексей Климов в жизни?
— Я по знаку Зодиака Скорпион, а они всегда, везде и во всем, во всех ипостасях — по человеческим и по актерским качествам — от всех требуют точно так же, как и от себя. Поэтому со мной очень сложно и в работе, и в жизни. Если я могу что-то сделать, то я не понимаю, почему другой человек этого не делает или не может понять. Но вообще я человек командный и люди меня любят, хотя и остерегаются — ядовитый.
— На какую аудиторию тебе легче работать — на детскую или взрослую?
— Тяжелее на детскую. Любимое время для работы — Новый год. Романтика, елочки, загадывание желаний. Но выматывают новогодние утренники! Ведь дети очень шумные, неспокойные и все абсолютно разные,  зато они лучше выражают свои эмоции. Допустим, если взять взрослый и детский спектакль, то позитивная реакция на весь спектакль или на тебя лично у детей гораздо приятней, она откровенней. Если ребенку смешно и интересно, то по нему это сразу видно, и ему веришь. А с взрослыми все гораздо сложнее. И сразу невозможно понять, нравится им или нет. Во время спектакля можно увидеть такие каменные лица, что уже ничего не хочется. Сидят люди с безразличным выражением лица, как будто отсутствуют. А в итоге оказывается, что нравится. Причина в том, что сейчас все привыкли смотреть фильмы в кинотеатрах или дома на диване. И никто не задумывается, как он выглядит, когда что-то воспринимает. Он где-то внутри как-то отреагировал, но внешне это никак не выражается.
— А качество игры зависит от количества зрителей в зале?
—  Заполненный зрительный зал — это мечта любого артиста. Потому с одной стороны легче, а с другой — больше тратишься, потому что, чем больше людей, тем сильнее идет посыл. В больших, академических театрах, где зрителя много и он очень далеко, актеры тратятся по-другому. У них энергия идет в голосовой посыл, а энергетический там практически не занят. А у нас в театре очень много спектаклей, построенных на энергетике. Здесь зритель сидит очень близко к сцене и видит все до мельчайших подробностей, пластику, мимику. Получается, мы зрителя берем энергетически и держим весь спектакль.
— Никогда не было желания отменить спектакль из-за недостаточного количества зрителей?
—  За всю историю моего пребывания здесь, мы отменили спектакля три. И только по техническим причинам, из-за потопов (театр находится в цокольном этаже жилого дома). Играли даже с переломами, в гипсе. Лично я играл с переломом носа и с выбитым пальцем. На сцене об этом не задумываешься, и все как-то проходит. Зато после спектакля — лежишь пластом. Я считаю, если спектакль заявлен, то он обязательно должен быть, независимо от количества присутствующих в зале. Однажды мы играли спектакль для двух человек — для девочки четырех-пяти лет и ее папы. Была эпидемия гриппа плюс ужасный снегопад, и мы вообще не подозревали, что кто-то придет. Но девочка заставила папу привести ее. И когда после спектакля папа выкупил зал, все пятьдесят мест, было очень приятно.
— Твои жизненные интересы и увлечения кроме театра?
— Очень много. А театр хорош тем, что охватывает множество всевозможных профессий и интересов — все, что касается музыки, компьютера, рекламы, фотографий, видео. Участвую в процессе создания фонограммы. Мое хобби — хотя бы раз в неделю ничего не делать.
— Какую предпочитаешь слушать музыку? Кто из актеров тебе импонирует?
— Люблю качественную музыку, но не отдаю предпочтение ни одному жанру. Даже современная музыка есть качественная и некачественная, есть математическая и нематематическая. Хороший ди-джей в моем понимании — это математический ди-джей с качественным слухом, то есть когда все укладывается в счет и когда хороший танцор может предугадать звук, который сейчас появится и четко на него сделать своеобразное движение. Мне нравятся Бьерк (Bjork), Шер (Cher), Мадонна (Madonna) — певицы и актрисы. Как режиссер — Дэвид Линч (David Lynch). Это в основном многофункциональные люди, которые занимаются всем сразу и делают это хорошо и талантливо. То же самое и с театрами. Сейчас зритель взращен и воспитан на компьютерах, на постоянном действии. И уже никого не удивишь такими банальными вещами, как дама в шляпе. Эта шляпа должна работать еще кустом, и тумбочкой, и кроватью. Все должно быть многофункциональным и все из всего должно делаться, доставаться, придумываться. А я 12 лет предан своей сцене на Ереванской, 11 именно потому, что кредо моего режиссера: «Не надо стремиться на Бродвей! Бродвей там, где ты его создашь!» И я верю, что наша вершина уже близка.
— Не сомневаюсь, что твой талант способен покорить любую вершину. Удачи тебе  в пути!

Беседу вела Елена Хархалис

Все статьи номера