Кибитка

Вахтанговцы везут в Киев русскую классику

Пиковая дама
Режиссер-постановщик Петр Фоменко
Премьера «Пиковой дамы», которой признанный мастер российской режиссуры и театральной педагогики Петр Фоменко «заболел» еще в студенческие годы, состоялась у вахтанговцев в 90-х годах. Но и сегодня, чуть ли не десять лет спустя, спектакль сохраняет свое былое очарование.
Театр, переживавший тогда не лучшие свои времена, обретал былую пленительность, по убеждению театральных обозревателей, только рядом с именем Фоменко, умеющим оживлять покрытую глянцем хрестоматийных трактовок классику. В «Пиковой даме» режиссер испробовал свой излюбленный ход, который будет впоследствии переходить и в другие его спектакли: актеры с томиками в руках читают произведение, которое вдруг начинает оживать каким-то магическим, только им сообщенным постановщиком способом. Благодаря этому приему, режиссер, во-первых, сохраняет важные куски текста «от автора», во-вторых — обеспечивает на сцене эффект отстранения, необходимый для того, чтобы посмотреть на классическое произведение свежим взглядом. В «Пиковой даме» Фоменко зрителя развлекает и интригует, при этом не пытаясь вызвать у него сочувствие к кому бы то ни было из персонажей.
Лишен зрительского сочувствия и главный герой пушкинской повести Германн в исполнении Евгения Князева. Одни критики увидели в нем «нового русского», другие же, наоборот, узнали тип русского старой закалки — то есть, окостеневшего в своих убеждениях, симпатиях и привычках человека, неспособного к риску, к игре, но, в то же время, поддающегося общему настроению жажды шальных денег. Фоменко поставил «Пиковую даму», когда легкость мгновенной наживы овладела массами, и это социальное обстоятельство определило его отношение к героям повести. Удел таких, как Германн, — смотреть на играющих со стороны, будучи «не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее». С этим неспособным на риск, на широкий жест «жалкуном» Графиня Людмилы Максаковой, которая играет здесь азартно и даже эстрадно, забавляется, как кошка с мышкой.
В спектакле вахтанговцев зрителей ждет встреча также с Юрием Яковлевым (Чекалинский, Старый гусар, Сен-Жермен), Юлией Рутберг в эксцентрической роли Тайной Недоброжелательности, Мариной Есипенко, изящно имитирующей в роли Лизы «линию» пушкинского рисунка на полях, и другими любимыми актерами.

Чайка
Режиссер-постановщик Павел Сафонов
О режиссерской одаренности артиста Вахтанговского театра Павла Сафонова заговорили еще до премьеры «Чайки», поставленной им весной прошлого года. Театральная Москва тогда благосклонно приняла его «Месяц в деревне» на учебной сцене Щукинского училища. После успешного воплощения тургеневской пьесы, начинающему режиссеру доверили постановку в театре, тем более, что свое расположение, согласившись играть в его спектакле, выказали Сафонову звезды первой величины: Людмила Максакова (Аркадина), Юрий Яковлев (Сорин), Сергей Маковецкий (Тригорин), Вячеслав Шалевич (Дорн). Роль Треплева режиссер доверил своему однокурснику Владимиру Епифанцеву, скандально известному хулиганскими постановками наподобие незабвенной «Анны Карениной — 2».
Рецензенты сокрушались, что, невзирая на участие в спектакле «демонического» Епифанцева, и в этой версии «Чайки» (сколько их сегодня идет на разных сценах!) нет каких-либо невиданных доселе открытий.
Тем не менее, одна из самых важных, больных для Чехова тем была режиссером схвачена и сделана главной: это — безжалостное столкновение театра, возвышенно-ненатурального, и жизни, бесхитростно-незащищенной. Не нарушая камерности семейной среды, но освобождая ее от бытовых реалий, при активной смеховой насыщенности Сафонову удалось воплотить магическую поэтику чеховской пьесы. Ко всему прочему, в спектакле есть моменты, ради которых режиссеру можно простить что угодно. Это явление брюзгливого Дорна (Вячеслав Шалевич), с ужасом отпихивающего влюбленных женщин и цедящего свои реплики, как цикуту. Это смешная разборка Тригорина и Аркадиной, где влюбленный писатель суфлирует ревнивой актрисе. Наконец, это Юрий Яковлев — Сорин, который выезжает на сцену в инвалидной коляске, словно старенький, давно вышедший на пенсию «бог из машины». Он всеведущ и деликатен, робок и мудр. Иногда кажется, что это он написал всю эту пьесу, сотворил ее персонажей — и, смущенно похихикивая, следит за их игрой...

Дядюшкин сон
Режиссер-постановщик Владимир Иванов
В захудалый городишко Мордасов волею судеб попадает потерпевший в дороге аварию старый князь — и останавливается в доме Марии Александровны Москалевой. Городишко взбудоражен: слово «князь» производит на обывателей впечатление магическое.
Мордасовские дамы, завидующие Марии Александровне и ненавидящие ее, получают новый стимул для «деятельности» — любыми путями жаждут они напакостить и унизить Москалеву. Та же, в свою очередь, загорается замечательной идеей — во что бы то ни стало женить старого князя на своей молоденькой дочери.
Для Марии Ароновой роль Москалевой, способной «воевать» на нескольких фронтах одновременно, — просто-таки подарок судьбы. Как, впрочем, для Владимира Этуша, на которого и ставился «Дядюшкни сон», — роль князя. В исполнении Этуша этот сластолюбивый старичок хоть и смешон, однако даже и он в спектакле Иванова способен пробудить сочувствие. И тем более вызывает сострадание зрительного зала героиня Ароновой, которая хоть и привыкла смешить публику в ролях всевозможных дур, но, на этот раз нашедшая в характерной роли трагический обертон.
Спектакль Владимира Иванова, по жанру тяготеющий к элегии, рассказывает о серых провинциальных буднях, о непостижимой невозможности счастья, мечта о котором за какой-то чертой начинает приобретать уродливые формы...

Подготовил Стас РУДИНСКИЙ

Все статьи номера