Роман с...

Театр Варпаховских

Театр имени Леси Украинки всегда был богат талантами. В движении вперед, несомненно, вспоминается множество дат и имен… И среди тех, кто творил историю этого коллектива в 50-е–60-е — Леонид Викторович Варпаховский.
Прошли годы… В память о нем в пространстве Америки и Канады создан русский театр, отличающийся высокой постановочной культурой и вкусом.
Этот театр носит имя выдающегося режиссера, ученика Мейерхольда — Леонида Викторовича Варпаховского. Его имя в середине прошлого века было постоянно на устах профессионалов театра и зрителей. Его любили. Непререкаемым авторитетом пользовался он у Больших Артистов.
«Что скажет Варпаховский?» — было критерием, к которому стремились и старались следовать в своей деятельности люди Театра. Когда появлялись его премьеры, пропустить их было грешно. Во-первых, знали, что стимулятором в творчестве для Л. Варпаховского становились пьесы со сложным драматургическим ходом, парадоксальной или головоломной ситуацией. Во-вторых, в его спектаклях были заняты прекрасные артисты. Назову лишь одно имя — Фаина Георгиевна Раневская.
Л.В. Варпаховский выстраивал свои постановки с почти математической точностью. Это касалось не только развития логики событий и характеров, но и продуманность внешней партитуры. Все его спектакли отличали зрелищность, театральность в лучшем понимании этих слов.
Оттого, бесспорно, ореол славы и почитания личности Варпаховского обязывает и создает планку, к которой необходимо стремиться. Быть достойным Уроков Мастера — непросто и ответственно.
В нынешнем году театру имени Л.В. Варпаховского уже 11 лет.
Есть два человека, без которых Театра из Монреаля, пожалуй, не могло бы состояться. Этот театр живет, благодаря актрисе Анне Варпаховской и режиссеру Григорию Зискину, стоявших у истоков сегодня уже известного театрального коллектива. Впрочем, коллектив, по сути, создается в каждом новом спектакле. Актеры, которых призывает под свои знамена создатели театра, приезжают из разных городов Канады, Америки, Австралии, России.
Анна Варпаховская четверть века работала в Театре им. К. Станиславского в Москве. Собравшись в Канаду, она выбрала Монреаль, потому что именно здесь жил Григорий Зискин — ее брат. У них одна мама. А Леонид Викторович Варпаховский — отец Анны и отчим Григория. Вот такая принадлежность их к Человеку, именем которого нарекли созданный ими Театр в Канаде. Немало позаимствовали они достойных качеств главы семейства. И, прежде всего — беспредельную любовь к Театру. Они наблюдали все радости, невзгоды и переживали их вместе. Помнит Анна Леонидовна, как отец, прошедший 18 лет сталинских лагерей и ссылок, но сохранивший и свой талант, и живую душу, и умение радоваться жизни, говорил ей: «Я был легкомысленным человеком и любил жизнь, потому и выжил…»
Важно, что импульс творчества Леонида Варпаховского прошел через десятилетия и через границы, и сегодня вдохновляет Русский театр в Канаде, в репертуаре которого уже целый ряд получивших восторженный прием спектаклей. От постановок «Дядюшкин сон» по Ф. Достоевскому, «Волки и овцы» А. Островского, «Последняя любовь» И.Б. Зингера до французских комедий.
Важно и то, что для многих актеров, занятых в спектаклях этого театра, Л. Варпаховский являлся Учителем. Как, скажем, для Э. Марцевича, М. Янушкевича, Л. Сатановского и других артистов.
Этому коллективу присуща театральная эстетика, традиционная постановочная культура: со скрупулезностью разрабатывается световая и звуковая партитуры каждого спектакля, костюмы, декорации. Специальные афиши-плакаты и программки, подготовленные к очередной премьере, возвращают зрителя к памятным встречам с любимым Театром прошлого. Все это в большой мере контрастирует с множеством антрепризных спектаклей, показанных на гастролях в Америке.
Зрители с радостью и благодарностью встречают каждую премьеру Театра им. Л.В. Варпаховского. Видимо потому, что создатели спектакля смотрят на действительность сквозь призму человеческих конфликтных состояний, через борение человеческой души. Таким путем преображенная картина жизни приобретает качества театральности. Шекспир сказал: «Весь мир — театр». Это кажется безумием, но это правда. Ведь не случайно ярко выраженная театральность — это мощное средство в организации зрительского сопереживания (кстати, самого дорогого и неустойчивого компонента в искусстве).
Работая на русском радио в Чикаго, я постоянно общаюсь и в эфире, и в частных беседах с замечательными артистами. Некоторые из них с восторгом рассказывали мне об участии в спектаклях монреальского Театра им. Л.В. Варпаховского.
Среди них были Эдуард Марцевич, Елена Соловей, Леонид Сатановский, Майя Менглет, Михаил Янушкевич, Екатерина Райкина. И, конечно же, Анна Варпаховская, с которой мы неоднократно подолгу говорили о жизни вне России, о театре, о зрителях, о человеческом счастье.
Когда я спросил Анну Леонидовну, помогала ли ей в жизни и в театре фамилия Варпаховская, она ответила не задумываясь:

А.В.: — И помогала, и мешала… У нас был в Щукинском училище замечательных курс: Юрий Богатырев, Наталия Гундарева, Константин Райкин. И вот когда мы после последнего экзамена устроили чаепитие, Костя Райкин мне сказал: «Ты знаешь, нам придется доказывать, что природа не спит в детях». Я эту фразу очень хорошо запомнила.
С.Г.: — Константин Райкин и поныне доказывает.
А.В.: — Он доказывает. И я тоже. Постоянно. Бывает, стоя перед премьерой за кулисами и думаю: «Боже мой, я столько уже сыграла в своей жизни. Отчего же я так волнуюсь?» Наверное, потому что творчество — это вечный экзамен.
С.Г.: — Леонид Викторович Варпаховский тоже постоянно «сдавал экзамены», но в разных театрах, в отличие, скажем, от его не менее известных коллег Юрия Любимова, Анатолия Эфроса, Олега Ефремова, Георгия Товстоногова, имевших свои Театры.
А.Л.: — Безусловно. И люди старшего поколения вспоминают названные вами имена чаще, нежели имя моего отца именно потому, что он, как бы путешествовал из театра в театр. А не было у него своего театра только по той причине, что он 18 лет просидел в сталинских лагерях. И когда он вернулся, у него не было времени. Он говорил: «Мне нужно только ставить. Я не могу ничем руководить. Я не могу ничего ставить на потребу правительству, на потребу власти»… И переходил из театра в театр.
С.Г.: — В начале 70-х судьба подарила мне несколько дней общения с Леонидом Викторовичем. Он рассказывал мне тогда об артистах, и о Евгении Эммануиловне Опаловой, в частности, с которой поставил в Киеве несколько замечательных спектаклей. Помню, как он сказал, что на его режиссуру оказали влияние встречи с несколькими большими Мастерами сцены. Именно они научили его к понятию «верно» прибавлять эпитеты «ярко», «остро», «оригинально».
А как он умел носить костюм и бабочку…
И очень просто говорил о вещах не очень понятных в теории. Например, об актерской импровизации. Однажды он пригласил меня на первую репетицию «Бешеных денег» в Малом театре. Поражало, что он знал ответ на любой вопрос артистов. Говорил лаконично и доказательно. Никогда ничего не навязывал. Его показы или подсказы лишь наталкивали на мысль или действие.
А.Л.: — Действительно, отец был художник необыкновенный. Я уверена, что наш театр оснащен его памятью, как бы его рукой, его культурой. Я счастлива, когда произносят его имя в связи с театром.
С.Г.: — И это обязывает…
А.Л.: — Обязывает ко многому. Но главное — держать планку. Не сбиться на дешевку, не играть на потребу не очень взыскательному зрителю. Ведь имя Варпаховского, его театральная эстетика — она требует тонкого вкуса.

Небольшое отступление. Поначалу, создавая театр в Монреале, А. Варпаховская и Г. Зискин думали, что шансы выжить есть у них только в том случае, если они будет играть на французском языке. Театр, в сущности, и начинался «Дядюшкиным сном» по-французски… Сыграли по-французски и чеховские «Водевили», и «Скамейку». Но это оказалось мукой — играть на чужом языке. И рискнули сыграть «Дядюшкин сон» по-русски. Пригласили из Москвы Эдуарда Марцевича на главную роль. Потом он играл еще и в спектакле «Последняя любовь».
Из Америки или Канады пригласить артистов, скажем, Елену Соловей, Снежану Чернову или Андрея Грина легче, чем из Москвы, не говоря уже об Австралии, откуда несколько раз приезжали играть Леонид Сатановский и Майя Менглет. Все это долгий процесс добывания виз, заказа билетов и гостиниц. К приезду актеров почти все должно быть готово: и декорации, и музыка. Репетиции днем и вечером. График выпуска жесткий, оттянуть премьеру невозможно.
Дом Анны Варпаховской в Монреале похож на свою хозяйку. Светлый, воздушный. Витая лестница ведет вниз… Здесь находятся самые загадочные помещения этого дома — гримерная, костюмерная и даже маленькая сцена.
С.Г.: — Попытки организовать русский театр в Канаде, Америке оканчивались, как правило, неудачами. Достаточно вспомнить театр Журбина в Нью-Йорке. А Вы смогли. И в ноябре вновь тур по городам Америки со спектаклем «Бабье лето», в котором, кстати, играет Лидия Яремчук, актриса Театра имени Леси Украинки. География приглашений артистов ширится. Вот уже и киевская артистка очень интересно играет в Вашей последней премьере.
А.В.: — Мне было завещано отцом, что лучшие спектакли те, где существует ансамбль. Когда все играют интересно, азартно, как одна семья, и нельзя сказать: вот этот актер очень слабый, этот — сильный.
Со многими артистами мы играли и раньше, в Москве. И, как говорится, знаем друг друга «и на глаз, и на ощупь».
Вообще-то иногда кажется: то, что мы делаем — подвиг. Ну представьте себе: в ваш дом с налаженным бытом, привычками и характерами, в буквальном смысле слова, вселяются чужие, пусть и хорошо знакомые люди, спят с вами под одной крышей, обед в гостиной вы накрываете не на 4-5-6 персон, а на 12… А в промежутках репетиции, репетиции, репетиции… И так изо дня в день.
С.Г.: — И все-таки, наверное, без этого уже не прожить. Что-то же движет Вами в этом предприятии? Как справляетесь?
А.В.: — Наверное, все это от большой влюбленности в театр. А такая одержимость — от желания сохранить очень дорогое. Но вообще-то это безумный труд. Безумный, потому что за всю историю эмиграции редко удавалось создавать театр. Но пока есть возможность и силы, мы будем продолжать. Да, Вы знаете, я ужасно не люблю, когда говорят «эмигрантский театр». По сути, разница только в том, что репетируем мы здесь, в Монреале, а не в Москве. Это добротно сделанные спектакли с декорациями и костюмами известных художников. «Волки и овцы» шли в оформлении великого сценографа Давида Боровского. И актеры у нас все замечательные…
С.Г.: — Эстетика и культура, присущие Вашему театру, словно привнесены оттуда, из лучших образцов прошлого, того, который представлял Леонид Викторович. Или, возможно, тот театр, в котором Вы долгие годы прослужили. Я имею в виду Театр имени Станиславского, лучших его времен, естественно.
А.В.: — Театр имени Станиславского — больная для меня тема. Когда-то там была удивительная труппа с талантливейшими режиссерами, актерами. А сейчас все изменилось. Уже незадолго до моего отъезда охранники офисов, занимавших добрую половину его помещений, угрожающе восклицали: «Куда!?». Отвечаю: «На репетицию». А они: «Ходят тут всякие!». Вот таков ныне этот театр.
В Москве я бываю достаточно часто. Приезжаю туда очарованная, восторженная. А потом — скорее бы уехать. Время без меня там ушло далеко. Ощущаю себя в чужой стране, в чужом мире. Это страшное чувство, оно меня всегда пугает.
Вот и на съемках в России, когда снималась у Аллы Суриковой в сериале «Идеальная пара», я говорила немножко на другом языке. Видимо я отстала от их жизни.
С.Г.: — Время отдаляет. А в Киев на гастроли как Вы съездили? О чем вспоминаете?
А.В.: — Я помню даже день. 17 октября 2005 года. Я вышла на сцену Театра имени Леси Украинки и увидела перед собой роскошный зал настоящего театрального помещения. А сердце екнуло оттого, что на этой сцене шли спектакли Леонида Варпаховского «Мораль пани Дульской», «Деревья умирают стоя», а я была совсем маленькой девчушкой, бегала по сцене и примеряла кивер Шурочки Азаровой из постановки отца «Давным-давно».
И вот через столько лет я приезжаю из Канады играть здесь. Волновалась. Знала, что в переполненном зале находятся и актеры Русской драмы. Признаюсь, что такого теплого приема я не ожидала.
С.Г.: — Очень хорошо понимаю Вас… А благодарные зрители помнят спектакли Леонида Викторовича. К сожалению, «Дни Турбиных» так и не увидели свет рампы. А вот «На дне» был театральным явлением в Киеве. Кстати, почему бы Вам не сыграть что-нибудь из репертуара отца, ну, скажем, пани Дульскую или миссис Сэвидж?
А.В.: — Очень хотелось бы сыграть. Мы даже начинали репетировать «Странную миссис Сэвидж», но эта постановка пока оказалась нам не под силу. Там ведь безумное количество ролей, и мы просто не смогли собрать всех актеров. Пока…
С.Г.: — В репертуаре Вашего театра много комедий. А Вашим героиням зрители не только симпатизируют, но и сопереживают. Я неоднократно был тому свидетелем.
А.В.: — Я люблю играть комедии. Считаю себя характерной актрисой.
С.Г. — У Вас получается очень легко, изящно, хотя комедия — жанр не из легких, и требует он просто виртуозного актерского мастерства, быстрой реакции, тонкого юмора.
А.В.: — Вы знаете, за годы моей жизни в Канаде произошли перемены. Я профессионально выросла. Разве оставаясь в России, я могла бы сыграть столько замечательных ролей? Я стала более деловой. Ну, и конечно, каждый раз с гордостью отмечаю, какое огромное количество зрителей смогло посмотреть наши спектакли в Канаде и в Америке. Ведь без зрителя артиста нет… И театра тоже.
С.Г.: — Пусть этот вопрос не звучит высокопарно или банально, но в чем миссия Вашего театра? Для Вас важно сохранить культуру русского театра или помочь людям, оказавшимся волею судьбы на другом континенте постичь себя, утешить их, а, может быть, объединить?
А.В.: — Что важно? Доставить зрителям радость. Сберечь родную культуру. Мы приехали сюда, но это не значит, что следует зачеркнуть то, с чем мы выросли, что в нас заложено.
Обидно, когда наши дети перестают говорить по-русски, теряют огромное духовное богатство. Они вживаются в иной мир, приобретают английский язык. Это нормально. Но очень жаль, когда моя дочь спрашивает: «Мама, а что такое «оголила плечо?». Она этого уже не понимает, хотя прекрасно знает русский язык.
И поэтому, если говорить о миссии, то главное — сохранить высокую культуру, которую мы впитали и с воспитанием, и с нашим театральным образованием, и с нашим театральным опытом. Мы стараемся всей нашей компанией, в которой служат только профессионалы, донести эту культуру на североамериканский континент.
А еще мне хочется, чтобы зрители после наших спектаклей поняли — счастье возможно. А поэтому, просыпаясь, нужно обязательно улыбнуться, хотя бы оттого, что небо синее, а трава зеленая.

Чикаго. США. Семен Грин

Все статьи номера