Закулисье

Символ тайны

Маска — личина, либо повторяющая черты лица, либо скрывающая их, либо создающая новый образ.
Маска — символ обмана, персонификация Лжи, атрибут Ночи, дающей укрытие пороку, музы трагедии Мельпомены и музы комедии Талии. (Из словаря)

Маска априори ассоциируется с театром. Недаром исследователи театра рассматривают ритуальную маску «дотеатрального» периода как важнейший элемент игрового начала. Позднее маска стала неотъемлемой частью театра — сначала античного и индонезийского, потом нашла свое продолжение в итальянской комедии масок, и существует до сих пор уже в качестве элемента театрального грима актера.
В античном театре маска заменяла мимическую игру, так как в огромных амфитеатрах, где проходили спектакли, мимика актеров была просто не видна многотысячной аудитории. В трагедии, в сатировской драме и в комедии и актеры, и хор надевали маски, закрывавшие все лицо. Каждой роли соответствовала особая маска. Для трагической маски были характерны идеальные, классические, «скульптурные» черты. Комедийная же маска была далека от этого, даже намеренно уродовалась, гиперболизируя высмеиваемые недостатки того или иного персонажа. В Римском театре в масках играли ателланы — народные импровизированные сцены. Не смотря на господство, военную мощь и богатство Рима, Греция и в 200х гг. до н.э. сохраняла приоритет в области искусства. Рим заимствовал греческую драматургию, а также костюм и маску.
В средневековой Европе и на Руси маска использовалась в представлениях гистрионов и скоморохов. В ХVI-ХVIII вв. театральные маски носили персонажи итальянской commedia dell`arte — комедии масок — представлений, построенных целиком на импровизации по сюжетной схеме. Маска комедии дель арте возникла из традиций народных фарсов, карнавальных действ, буффонады. В центре комического конфликта  и обманывают жадного купца Панталоне, глуповатого дворянина Капитана и болтуна Доктора, чтобы помочь воссоединиться «влюбленным» (их образы были несколько идеализированы, игравшие их актеры играли без масок и говорили на литературном итальянском языке). В ХVIII в. маска все реже используется в европейском театре и постепенно исчезает из актерского костюма.
По другому дело обстоит в восточной культуре — там маска воспринимается не как личина, а как целостный образ, которому свойственны определенные характер, движения, жесты и танцы. Надевание маски — это ритуал перевоплощения в ее сущность. В театре народов Азии маска — неотъемлемая часть костюма актера: в Индии в театре расмила, раммила, катхакали, в Индонезии театра топенг, в Японии театра ноо и кабуки.
Маска — символ тайны. Во всех культурах она — вместилище духов и богов, отсюда и повсеместный культ наделения маски волшебными и фантастическими качествами. Маска способна превращать надевающего ее человека в другого персонажа, и позволяет исполнителям «становиться» другими людьми или даже богами.
Автор масок, представленных на страницах журнала — Марина Лапа.
«К.»: Марина, откуда такое увлечение маской?
Марина Лапа: Все началось с карнавальных новогодних масок, которые я делала, еще учась в школе, по заданию преподавателя истории искусств. Это был одиннадцатый класс — я уже несколько раз побывала в Италии, видела знаменитые итальянские маски. Вот и начала лепить что-то из бумаги, не имея никакого представления о том, что такое папье-маше. Тогда это было хобби. А позднее, когда я училась на втором курсе театрального института, нас направили на постановочную практику в театр имени Леси Украинки. Там, в бутафорском цехе мне изготовили гипсовый слепок лица. Вот после этого и начались мои настоящие маски — с четким овалом, вылепленными, а не ватными, губами, носом. Так я постепенно совершенствовалась, но исключительно для себя. Дарила маски друзьям…
Однажды танцевальный коллектив «Ва-банк» предложил сделать маски для их номера. Я ужаснулась: «Как, это же хобби! И к тому же они хрупкие, они будут ломаться!..» И еще тысячу «нет» придумала. Но они так в меня верили почему-то: «Ты же можешь! Значит, придумай, чтоб не разбивались!» Это меня зацепило. Я нарисовала двенадцать эскизов, из которых они выбрали шесть, и за неделю — это нереальные сроки! — сделала им маски. Причем это был важный шаг — я освоила новую технологию — они не бились, они были удобные, эластичные и не оставляли на лице следов от краски. Эти шесть масок я продала тогда по меньшей цене, чем сейчас стоит одна. Но вот после этого мне стали звонить и заказывать масочки…
Потом мне предложили сделать выставку в ресторане «Да Винчи» фиш-клаб, когда был карнавал. Там в моих масках танцевал «Ва-банк», и были выставлены маски для продажи. У меня был также показ вместе с Викторией Жанви. Это проходило в ресторане «Марио». Девочки из модельного агенства «Карин» демонстрировали ювелирные украшения и часы фирмы «Фаберже», они были в моих масках, — все было очень красиво, очень гламурненько, как сейчас модно говорить. Был показ в торговом центре «Украина». Дважды я возила выставки в Италию.
«К.»: Как ты создаешь маску? Нужно какое-то особое настроение, вдохновение?
М.Л.: Каждая маска имеет свою идею, без идеи ничего не происходит. Маска рождается так: иду я, например, по улице и вижу — вьется дикий плющ, но мне в его переплетениях вдруг видится маска. Я ее зарисовываю, потом проходит какое-то время, идея зреет постепенно. Когда я сажусь делать маску, меня ни для кого нет дома, я закрываюсь в своей студии, готовлю материал, выставляю свет и начинаю вылепливать форму. И не дай Бог, чтобы было плохое настроение или какой-то негатив. Вот говорят — когда печешь паску, то в доме должна быть тишина, покой, мир, уют и благополучие, иначе она «сядет». Так и маски — я в них вкладываю тепло рук. Мне как-то предлагали отлить форму и машиной делать «болванки» под маски — «чик» — готово и даже высушено. Я так не могу. Я должна вкладывать свою энергетику. Недаром ведь ручная работа всегда высоко ценилась. Я сама нашла оптимальный состав клея, который за семь лет усовершенствовала. Было и такое, поначалу, когда уже на сушке готовые маски взрывались.
Я работаю только с камнями Сваровски, — у меня есть поставщики из Австрии; никакой Чехии, хоть чешская бижутерия и считается одной из лучших. Только со страусиными перьями — одно перо около десяти долларов. Кожа — тончайшая лаечка. Хочешь, чтобы получилось красиво — делай из лучших материалов…
«К.»: А как рождать идеи, если маска на заказ?
М.Л.: Когда мне звонят люди, и говорят «Хочу маску», я всегда спрашиваю: «Для чего она вам? Вы хотите себя спрятать, или себя показать, или создать свою полную противоположность и так далее?» Мне нравятся маски на все лицо, на них легче написать историю полностью. С полумасками сложнее — не хочется повторять венецианскую классику, и не хочется повторять себя, а площадь маски маленькая. Декорировать-то можно, но я работаю с символами, накопила кучу украинской и иностранной литературы по символикам, и когда пишу маску, в нее вкладываю что-то определенное. Это сейчас, а раньше я многое делала интуитивно, но люди видели именно то, что я хотела сказать той или иной маской.
«К.»: Ты сознательно употребляешь выражение «маска рождается» или фигурально?
М.Л.: А маски не делаются — они рождаются. По крайней мере у меня. Каждая маска имеет мое клеймо, имя и дату рождения — ни в коем случае не дату изготовления и название. Ни одна из них не повторяет другую. Это может быть серия, объединенная какими-то одним мотивом, но они разные. «Фаберже» — маски разделены на четыре части, при росписи большое внимание уделялось игре оттенков, полутонов. «Сафари» — в этих масках есть что-то дикое, звериное. «День и ночь» — двухцветные, черно-белые маски. «Венеция» — виды города, расписанные на масках. «Правосудие» — лицо, поделенное на две половины; маска зеленого цвета, — именно этот нейтральный цвет ассоциировался у меня с правосудием, — а на глазах — золото. И правосудие — оно такое псевдопомпезное, поэтому декорировано голубиными перьями…
Маска рождается минимум три дня. Самое долгое рождение маски — полгода. Это огромная конструкция — полтора метра на метр — называется «Душа мира». Такая морда красивая, со сложной системой зеркал внутри глаз — когда в них смотришь, видишь свое отражение; губы, выложенные камнями и жемчугом; вся маска расписана в нескольких техниках, декорирована пайетками. И ореол вокруг глаз повторяет ауру вокруг головы, от головы идут золотые лучи, а на них выложена аура. Эти лучи пробиваются сквозь паутину из грубой льняной нитки — человек рождается изначально добрым и сквозь паутину будней все-таки прорывается его аура.

Беседовала Виктория ЛУНЕВА

Все статьи номера